Была у нас когда-то в доме прелюбопытнейшая вещь. Старинный русский самовар. На нём было высечено, что сделан он в Туле в 1891 году на фабрике некоего Гудкова.

Самовар тёк, для обихода уже не годился, и поэтому его поставили ко мне в комнату. Так и красовался на полке рядом с книгами, постоянно вызывая интерес гостей. Друзья всё старались вспомнить, в какой из чеховских пьес есть действие с чаепитием. Театральный реквизит? Эмоциональный акцент? Бутафория? - гадали они. Откуда же им было знать, что эта, с виду ничем не примечательная вещь - редкостная, с необычной и славной историей? Бывают же в жизни удивительные случаи...

Единственным в своём роде оказался и наш самовар, не раз на своём веку попадавший в изрядные переделки. Свидетельствовала о том военная хроника, написанная возможно остриём солдатского ножа. "Смерть фашизму!", "Воронеж 1942г.", "Белгород 1943г.", "Смоленск", "Крым 1944", "За победу!" и многое другое. Вереница слов и цифр. Одни выступали чётко, другие уже не различить было.

Поразительно, не правда ли: самовар, чья летопись уводит в прошлые века? И на знатных застольях, видно, в своё время стоял, раз серебряной плетёнкой окантован. Потом много мирных лет добрых людей чаем потчевал. До войны дожил. И даже на позицию попал. Как всё произошло , уже никогда не узнать.

Но кое-что всё-таки удалось выяснить. Тульский самовар нашли танкисты в развалинах разрушенного дома. Кто-то из бойцов почистил его и захватил с собой на фронт в качестве "трофея". В затишье между боями солдаты любили почаёвничать. Знакомое бульканье напоминало о доме... Когда хозяин - украинец погиб, самовар взял сибиряк. Потом он перешёл к ленинградцу. Случалось, фронтовики поили чаем и осиротевших, оставшихся без крова детишек, взиравших на него как на чудо. "Дяденька, налейте мне, пожалуйста, ещё чашечку из волшебного самовара", - однажды попросила девочка. Согреться, оттаять душой - не волшебство разве?

После многих перипетий на дорогах войны старинный самовар очутился в Болгарии. К нам его домой принесли заночевавшие в доме красноармейцы. Да так и оставили. Под слоем копоти и ржавчины сохранился рассказ о честной и верной службе на войне, о выполненном долге.

Я быстро привык к старинному самовару, который чудесно прижился в моей комнатке. Его присутствие, живое воздействие вскоре стало необходимым для меня.

И всё-таки мне не давали покоя одни и те же вопросы:"Не слишком ли тесен для такой реликвии мой замкнутый мирок?", "Вправе ли я беречь её только для себя? Фронтовая летопись, записанная участниками великих событий, должна стать всеобщим достоянием. Так тульский самовар попал в музей.